Неточные совпадения
И вот из ближнего посада,
Созревших барышень
кумир,
Уездных матушек отрада,
Приехал ротный командир;
Вошел… Ах, новость, да какая!
Музыка
будет полковая!
Полковник сам ее послал.
Какая радость:
будет бал!
Девчонки прыгают заране;
Но кушать подали. Четой
Идут за стол рука с рукой.
Теснятся барышни к Татьяне;
Мужчины против; и, крестясь,
Толпа жужжит, за стол садясь.
Он мог бы чувства обнаружить,
А не щетиниться, как зверь;
Он должен
был обезоружить
Младое сердце. «Но теперь
Уж поздно; время улетело…
К тому ж — он мыслит — в это дело
Вмешался старый дуэлист;
Он зол, он сплетник, он речист…
Конечно,
быть должно презренье
Ценой его забавных слов,
Но шепот, хохотня глупцов…»
И вот общественное мненье!
Пружина чести, наш
кумир!
И вот на чем вертится мир!
«Нет, те люди не так сделаны; настоящий властелин,кому все разрешается, громит Тулон, делает резню в Париже, забывает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в московском походе и отделывается каламбуром в Вильне; и ему же, по смерти, ставят
кумиры, — а стало
быть, и все разрешается. Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!»
Сектантская психология и в религиозной жизни
есть уклон и ведет к самоутверждению и самопогруженности, а в жизни политической она не имеет никаких прав на существование, так как всегда является сотворением себе
кумира из относительных вещей мира, подменой Абсолютного Бога относительным миром.
И если, «паче чаяния», в ней откроется ему внезапный золотоносный прииск, с богатыми залогами, — в женщинах не редки такие неожиданности, — тогда, конечно, он поставит здесь свой домашний жертвенник и посвятит себя развитию милого существа: она и искусство
будут его
кумирами. Тогда и эти эпизоды, эскизы, сцены — все пойдет в дело. Ему не над чем
будет разбрасываться, жизнь его сосредоточится и определится.
Православие не в том, чтобы отрицать мир в его подлинности, но в том, чтобы делать центром человечности обращенное к Богу, молитвенно пламенеющее сердце, а не автономное мышление и не самоутверждающуюся волю: вне этого центра и мир перестает
быть космосом, творением и откровением Божиим, но становится орудием для искусителя, обольщающим
кумиром.
— «Не сотвори себе
кумира, ни всякого подобия, да не поклонишися им и не послужиши им…» Когда мы бываем в искаженной и забывшей Божьи уставы мирской церкви, то и мы поклоняемся подобиям, то
есть образам, но делаем это, чтоб избежать подозрений.
И сотворил Алексей в душе своей
кумира… И поклонился он тельцу златому… Только теперь у него и думы, только и гаданья, каким бы ни
есть способом разбогатеть поскорее и всю жизнь до гробовой доски проводить в веселье, в изобилии и в людском почете.
Мне
было интересно узнать, что скрывается в этой мгла с мрачным неверием, бурей и громами… Но в это время на одной из кроватей послышалось движение, и раздался голос младшего Конахевича. Это
был мальчик не особенно способный, но усидчивый и серьезный. Старший
был прежде его
кумиром. Теперь он догнал его, и оба
были в одном классе.
Нужно
быть хорошим художником, чтобы передать благородное и полное, едва ли не преимущественно нашей русской женщине свойственное выражение лица Лизы, когда она, сидя у окна, принимала из рук Помады одну за друг гой ничтожные вещицы, которые он вез как некое бесценное сокровище, хранил их паче зеницы ока и теперь ликовал нетерпеливо, принося их в дар своему
кумиру.
Все его главные сотрудники и прихлебатели
были в сборе, чтобы достойно встретить своего, хотя и поверженного,
кумира.
Виктор Гарин, вернувшись из Москвы,
был неузнаваем: он видимо не находил себе места в родном Петербурге и
был в каком-то чаду. С отпуском и без отпуска ездил он то и дело в Москву поклониться новому
кумиру — Пальм-Швейцарской, терся в ее гостиных, в кругу ее многочисленных обожателей, видное место среди которых стал за последнее время занимать актер Матвей Иванович Писателев. Его отличала «божественная». Злые языки шли даже далее в точном определении их отношений и этого отличия.
Такое участие приносило, кроме удовольствия видеть свой
кумир на сцене, и известную выгоду устроителям, так как билеты на спектакли любителей, или как их прозвали «губителей», в описываемое время, при существовании монополий казенных театров, считались бесплатными и должны
были продаваться под сурдинку, среди знакомых, причем всучивались имевшим неосторожность познакомиться хотя мимоходом с «любителем», что называется, наступая на горло, Гаринова же обыкновенно распродавала их массу, много отдавала даром, платя из своего кармана и, кроме того, никогда не отказывала в деньгах для устройства спектакля.
В их мнении он стоял высоко,
был их любимцем, почти
кумиром, но это, конечно, далеко не говорило в его пользу.
Вдруг эта надежда, вследствие более чем странного для него поведения его первого
кумира, получала несомненную возможность осуществления: княжна Маргарита видимо
была готова полюбить его.
Ее ненаглядный Петя, статный, красивый, с темно-каштановыми волосами, с правильными чертами лица и глубоким и умным взглядом темно-карих глаз, живой портрет ее покойного мужа,
был ее
кумиром, хотя властная женщина не давала никогда этого чувствовать своему первенцу-любимцу.
Он готов
был бы лучше перенести все муки отвергнутой любви, умереть у ног недосягаемого для него
кумира, чем видеть этот
кумир поверженным — ему казалось это оскорблением своего собственного чувства, унижением своего собственного «я», того «я», которым он за несколько часов до этого охотно бы пожертвовал для боготворимой им девушки.
Наталья Федоровна Хомутова
была не только
кумиром своего отца, но прямо центром, к которому, как радиусы, сходились симпатии всех домашних, начиная с главы дома и кончая последним дворовым мальчишкой, носившим громкое прозвище «казачка» или «грума».
Но Зарудину
было не до того — он молился одному
кумиру, и этот
кумир была Наталья Федоровна Хомутова.
В жизни строгой и суровой,
Труд поставив за
кумир,
Был ты армии свинцовой
Четверть века командир.
По-прежнему я
был учителем и
кумиром моей «девичьей команды». Она состояла из родных моих сестер, «белых Смидовичей» — Юли, Мани, Лизы, и «черных» — Ольги и Инны. Брат этих последних, Витя Малый, убоялся бездны классической премудрости, вышел из шестого класса гимназии и учился в Казанском юнкерском училище. Дома бывал редко, и я его, при приездах своих на каникулы, не встречал. Подросли и тоже вошли в мою команду гимназист-подросток Петр и тринадцати-четырнадцатилетняя гимназисточка Маруся — «черные».
Единственная дочь у отца и матери, она
была, конечно,
кумиром своих родителей и ничего, кроме ласк и выражения самой нежной любви, от них не видала.
К каким последствиям могло привести в лучшем случае эти свидание? Сделаться любовником княгини. Жить постоянно под страхом светского скандала. Каждую минуту на самом деле готовить гибель себе и ей! То чувство, которое он питал к ней в своем сердце,
было первою чистою юношескою любовью, далеко не жаждущею обладания. Ему даже показалось, что обладание ею низведет ее с того пьедестала, на котором она стояла в его воображении, поклонение заменится страстью,
кумир будет повержен на землю.
Впрочем, надобно сказать, что и вся публика, если и не так явно, то в душе ахала и охала. Превосходную актрису, которую предстояло видеть, все почти забыли, и все ожидали, когда и как появится новый
кумир, к которому устремлены
были теперь все помыслы. Полицейский хожалый первый завидел двух рыжих вице-губернаторских рысаков и, с остервенением бросившись на подъехавшего в это время к подъезду с купцом извозчика, начал его лупить палкой по голове и по роже, говоря...
И так уже мы все привыкли раболепно льстить этому
кумиру, что что бы ни выкидывали иные господа, прикрывавшиеся этой соблазнительной фирмой, мы уже заранее всегда
были на их стороне.
И в сколь многих из этих писаний каждому свежему чутью слышался поддельный неискренний тон сочувствия и приторная лесть новому идолу! Прежде, бывало, курили сильным и высоким мира; ныне — «молодому поколению». Мы только переметши ярлычки на
кумирах, а сущность осталась та же: мы поклонялись силе, разумной или нет — это все равно:
была бы только сила!
В этом сердце остался пьедестал, с которого так неожиданно свалился
кумир — Маргарита Гранпа, и замена этого
кумира, заполнение образовавшейся сердечной пустоты,
было настойчивой, почти болезненной мечтой Савина.
Кумир студентов всех национальностей, на балах которых она продавала шампанское и танцевала национальные танцы, окруженная поклонниками, среди которых
были лица всех профессий и лица без профессий, неоперившиеся юнцы и государственные мужи совета, Гранпа приобрела репутацию неотразимой, или, согласно поправке некоторых злых языков, «неотражающей».
Слегка подвыпивший за ужином Жозеф должен
был ограничиться только тем, что посидел под окном своего
кумира и, распевая: «Близок уж час торжества моего», напугал суеверных сторожей, которые рассказывали потом, что слышали, как завывает коровья смерть, о которой тогда толковали, будто она ходит по селам.
Человек
есть религиозное животное, и, когда он отрицает истинного, единого Бога, он создает себе ложных богов, идолов и
кумиров, и поклоняется им.
Мария Николаевна надписала карточку Гиляровскому, а не Сологубу, как меня знали все и как я писался в афишах. Она никогда не называла меня ни той, ни другой фамилией, а всегда Владимир Алексеевич. Для меня Мария Николаевна
была недосягаемым светилом, мой
кумир, каким она
была для всей публики, а особенно для учащейся молодежи.
В битве при Кунерсдорфе атаку, решившую победу, повел с безумной отвагой молодой Лысенко, ставший за короткое время
кумиром солдат, не только той части, которая
была под его начальством, но и других частей. Он шел все время вперед и упал с простреленной в нескольких местах грудью. Это не помешало ему приподняться с трудом на коленях — и крикнуть...
Тогда он
был бы свободен и его
кумир принадлежал бы ему.
Сделаться ее мужем
было для него недосягаемым блаженством, не в смысле прав супруга, а в смысле постоянного беспрепятственного созерцания своего
кумира.
Кучумов. Пища для разговора дана, следовательно, разговор
будет, как вы строго себя ни ведите. По-моему, уж если переносить осуждения, так лучше недаром; терпеть напраслину дело ужасное, idol mio [мой
кумир.]. Ведь я вам говорю, через полчаса… ну… могут там встретиться обстоятельства: необходимые взносы; в конторе вдруг столько денег нет; ну через день, два… в крайнем случае, через неделю вы
будете иметь все, больше чего желать невозможно.
Страшное слово «мачеха», давно сделавшееся прилагательным именем для выражения жестокости, шло как нельзя лучше к Александре Петровне; но Сонечку нельзя
было легко вырвать из сердца отца; девочка
была неуступчивого нрава, с ней надо
было бороться, и оттого злоба мачехи достигла крайних пределов; она поклялась, что дерзкая тринадцатилетняя девчонка,
кумир отца и целого города,
будет жить в девичьей, ходить в выбойчатом платье и выносить нечистоту из-под ее детей…
Таков
был этот «
кумир солдат», непобедимый воин, народный герой. Он любил все русское, внушая любовь к родине и часто повторял...
Мужчина, чтобы
быть ее
кумиром, должен обладать качествами библейского змия — злобной мудростью, убедительным красноречием и вкрадчивою ласкою. Нет женщины, которая может устоять перед ним и не последовать примеру своей прародительницы, нарушившей заповедь Бога.
Не бывая на балах, она не могла наблюдать за отношением своего
кумира к княжне Варваре, во время же первого проведенного в Баратове лета князь
был очень сдержан.
Этого не могли допустить ни ум, ни сердце княжны Варвары. В этом
было ее несчастье, в этом
было начало удачи для пана Кржижановского. Княжна все-таки стала внимательно следить за ним, страшась и надеясь. Страшась за то, чтобы
кумир не пошатнулся на пьедестале, и надеясь, что он
будет стоять так же незыблемо-прочно, как и прежде.
Знаменитый адмирал лорд Нельсон, который, по словам русского посла в Лондоне,
был в то время вместе с Суворовым
кумиром английской нации, тоже прислал генералиссимусу восторженное письмо.
Не появляется ли,
быть может, мудрость на земле, как ворон, которого вдохновляет запах падали?» (Сумерки
кумиров).
«Нет, те люди не так сделаны, — с завистью думает он. — Настоящий властелин, кому все разрешается, громит Тулон, делает резню в Париже, забывает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в московском походе и отделывается каламбуром в Вильне; и ему же, по смерти, ставят
кумиры, а стало
быть, все разрешается. Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!»
Начальница, инспектриса и классные дамы тоже не
были забыты дядей и тетей «сибирячки-миллионерши», как звали Кору Батищеву в институте, и она, соединявшая в себе красоту и благонравие, ум и прилежание,
была положительно
кумиром всего института начиная с начальницы и кончая и судомойкой.
Jeune premier’ом [Первым любовником (фр.) — театральное амплуа.] и
кумиром всех этих шести усадеб
был тогда вот, рекомендую (кивает на Дорна), доктор Евгений Сергеич.
Сколько раз здесь, на этом самом диване, воссоздавал он в своем воображении образ своего
кумира, все здесь напоминало ему его, он видел ее благосклонную улыбку и
был счастлив.
Кумир был разбит, разбито
было и чувство.
Но с прежнего его
кумира обстоятельства сняли лучи, которыми любил он ее убирать во дни своей страсти, из которых он свил
было для нее такой блистательный венец, и сердце его недолго удерживалось на этих воспоминаниях.
— Верно… Эта-то Марья Петровна
была любимицей, скажу больше,
кумиром своего отца.
Отец мой, сколько я могу о нем судить не по рассказам Ольги и Патрикея и других людей, обожавших в нем своего
кумира, а по словам самой бабушки, которая
была очень скромна в суждении о своих сыновьях,
был одарен необыкновенными способностями и чарующею красотой.